Видеолекции по психологии, в которых рассказывается
про взаимодействие осознаваемого и неосознаваемого, реакцию мозга
на эстетику, критерии красоты и ложь в работе спецслужб. 

Имплицитное научение: взаимодействие Читать далее →


Вероника Беленькая живет в Санкт-Петербурге. Она интересуется
политикой, любит читать и пишет роман в жанре альтернативной истории.
Вероника ведет
блог «Нейроразнообразие в России», в котором
размещает русскоязычные и переведенные ей статьи об аутизме. Вот что она пишет
о себе.

Меня зовут Вероника Беленькая, я — аутист.

Если быть точнее, то у меня синдром Аспергера, но я не люблю
это деление, потому что синдром Аспергера — часть аутистического спектра, и
границы между аутизмом и синдромом Аспергера очень тонкие. Когда начинается
деление внутри спектра, люди часто начинают забывать, насколько похож опыт
людей в спектре, и обесценивают опыт людей в одной из частей спектра.

Кроме того, это деление ничего для меня не значит. Я не
считаю аутизм болезнью. Болезнь — это что-то, существующее отдельно от личности
человека, что-то, что надо искоренять и лечить. Но если ты родился аутистом, то
ты никогда не перестанешь им быть. Даже если бы мне предложили «стать
нормальной», я бы ни за что не согласилась. Аутизм — часть моей личности, он
сильно влияет на мой образ мышления и на мое восприятие, и я не хотела бы
превратится в другого человека.

Я считаю, что основная проблема аутичных людей не в том, что
они аутисты, а в том, что общество не принимает их такими, какие они есть.
Точно так же, как основная проблема чернокожего населения США в девятнадцатом
веке была не в том, что у них черная кожа, а в том, что большинство из них были
рабами.

Я не отрицаю, что у аутичных людей есть проблемы, которые
редко встречаются у нейротипиков (не аутичных людей). Но если бы аутиста,
который чувствителен к определенным звукам и освещению, не заставляли бы вести
себя так, как будто его ничего не беспокоит, и не требовали бы от него усилием
воли преодолеть то, что он преодолеть не в состоянии, а вместо этого
постарались бы создать условия, при которых ему как можно реже приходится
присутствовать во вредной для него среде, разве это не облегчило бы ему
жизнь?!

Если бы работодатели и специалисты по кадрам обращали бы
больше внимание на компетенцию будущего сотрудника, а не на то, смотрит ли он в
глаза во время разговора, разве это не дало бы аутичным людям больше шансов
устроится на работу?

Если бы людям, которым сложно формулировать свои мысли
устно, позволяли бы делать это письменно, разве это не помогло бы некоторым
аутистам избежать недоразумений в семье, в браке, на работе, в общении с
друзьями?

Если бы аутичных детей в школе не избивали ногами и не
смеялись бы после каждого сказанного ими слова просто потому, что их поведение
кажется странным, разве это не снизило количество самоубийств среди
школьников?

Я могу очень долго продолжать этот список, но думаю, вы уже
поняли, что я хочу сказать. Основная проблема аутистов не в том, что они
аутисты. Основная проблема в общественном невежестве и предрассудках. Основная
проблема аутистов в том, что они каждый день подвергаются дискриминации со
стороны общества.

Я считаю, что бороться с этими предрассудками гораздо
важнее, чем искать «способы исцеления аутизма» или, если сказать по-другому,
способы сделать так, чтобы аутичный человек перестал существовать и его место
занял другой человек.

Я не считаю аутизм болезнью — я считаю, что нейрологические
отличия надо принимать точно так же, как мы принимаем гендерные, расовые,
национальные, религиозные и другие отличия.

Источник:
http://neurodiversityinrussia.com

Источник: http://psypress.ru/articles/


Дафне Алмазан (Dafne Almazán), как
и все девочки ее лет, ходит с друзьями-ровесниками в кино, занимается
выпечкой с мамой, слушает музыку. И еще она недавно получила степень по
психологии в Технологическом институте Монтеррея Читать далее →


Лиза Эмери, адъюнкт-профессор психологии Аппалачского
государственного университета (США) получила грант
Национальных институтов
здравоохранения США в размере $270.375 для изучения взаимосвязи между
настроением и памятью.

По ее словам, грант обеспечит финансирование трехлетнего
исследовательского проекта по изучению взаимосвязи между настроением и памятью,
а также того, как они меняются с возрастом. «Пожилые люди, люди в возрасте
старше 65, как правило, счастливее, чем молодые, и у них реже встречаются
психические заболевания», — говорит Эмери.

По ее словам, существуют различные гипотезы, объясняющие,
почему пожилые люди, как правило, счастливее молодых. Она объясняет это тем,
что люди в возрасте хуже помнят детали произошедшего с ними, в том числе
печальный опыт, поэтому прошлое кажется им более позитивным.
Грант поможет аспирантам и студентам, задействованным в проекте, получить
исследовательский опыт.

Эмери рассказала, что проект включает в себя три отдельных
исследования. В первом будут использоваться когнитивные интервью, это метод,
используемый при проведении интервью свидетелей преступлений, позволяющий им
вспомнить детали. Таким образом ученые надеются найти связь между вспоминанием
деталей прошлого и плохим настроением.

Во втором эксперименте участники будут перечислять аргументы
с эмоциональной и неэмоциональной точек зрения. С помощью этого эксперимента
ученые хотят понять, можно ли по требованию снизить эмоциональную реакцию на
неприятное событие. Детали третьего эксперимента пока не называются.

Источник:
theappalachianonline.com

Источник: http://psypress.ru/articles/


Посмотрите на размещенные на этой странице фотографии
улыбающегося мужчины. Можете угадать, которая из этих улыбок искренняя? Ответ –
ниже.

Улыбка – это универсальное приветствие. Но всегда ли мы
знаем, что нам улыбаются искренне? Психолог
Ричард Уайзман из университета Хартфордшира 
разработал тест эмпатии, с помощью которого можно проверить нашу способность
оценивать чувства других по их внешности. Фотограф, прежде чем сделать снимок,
просил человека представить встречу с кем-то, кто ему в действительности не
нравится, и заставить себя улыбнуться. Затем этого же человека фотографировали
во время разговора с настоящим другом. Так получали фотографии искренней и
фальшивой улыбки человека. По мнению Уайзмана, если вам не хватает эмпатии, то
вы с трудом найдете отличия между двумя фотографиями.

Есть ли отличия в способности отличать поддельную улыбку у
людей разных профессий? Например, могут ли оценить подлинность улыбки ученые и
журналисты, которых редко считают эмпатичными? Возможность получить ответ на
этот вопрос появилась у Уайзмана на мероприятии под названием «Ученые встречают
журналистов» (Scientists Meet the Media) в Научном музее в Лондоне. В нем
приняли участие ведущие исследователи и научные журналисты Великобритании.
Примерно 150 гостей смотрели на фотографии улыбок, а затем пытались отличить
настоящие от фальшивых.

По словам Уайзмана, обычно люди отвечают правильно в 60%
случаев, это выше случайного пятидесятипроцентного уровня. Участники праздника
дали 66% правильных ответов, причем люди моложе 40 отвечали немного лучше, чем
их старшие коллеги.

Но представители разных профессий справились с заданием
по-разному: количество правильных ответов у ученых-физиков составило 60%, у
биологов – 66%, а у журналистов – 73%. Но лучше всего справились с заданием
исследователи социальных наук – они дали 80% правильных ответов, хотя их на
встрече было всего 4 человека, что делает результат менее значительным.

Посмотрите на размещенные на этой странице фотографии
улыбающегося мужчины. Фальшивая улыбка – на той, что справа. При искренней
улыбке больше задействованы мышцы лица и более заметны морщинки вокруг
глаз.

Источник:
The Guardian

Фото: The Observer

Источник: http://psypress.ru/articles/